Мэри Шелли, Перси Шелли

2 0 4 8





РОДОСЛОВНАЯ ЛИСЫ
(НАЧАЛО)



Волосы цвета морской звезды в саргассах. Плавные изгибы грудей, две идеальные капли плачущей красоты...

И эта жадная золотая рыбка у нее между ног.

- Кончай, Мари, дай поспать!

Он перевернулся на другой бок. Но мысль о том, что Мария просто так не успокоится, уже мешала скользнуть обратно в приятную пустоту утреннего сна. Тем не менее, следующие две минуты его никто не тревожил, и он снова начал засыпать. Как раз в этот момент Мария поцеловала снова.

Басс зарычал и услышал, как она отодвигается - но не уходит. Не нужно было даже открывать глаза. Достаточно ее тени, упавшей на лицо, достаточно волны тепла от ее дыхания. Не говоря уже о том, как она фумела - ее предыдущие духи назывались "Дизель", но в этот раз она нашла нечто помощнее.

И конечно же, ничего на ней сейчас нет, кроме этих духов. Если протянуть руку, ладонь привычно ляжет на то местечко в самом низу ее спины, твердый прохладный треугольник над копчиком, словно там под кожей затаилась маленькая камбала...

Мария еще раз коснулась его губ своими. Намерения очевидны, и вариантов ответа немного. Либо упорно притворяться спящим, либо встать и поколотить Марию - что означало бы проснуться окончательно. Басс решил полежать - может, и обойдется.

Память, однако, подсказывала, что он заблуждается.

Большинство привычек Марии, связанных с новыми сектами, проходили довольно быстро. И лишь желание позаниматься прямым натуральным сексом появлялось с упорным постоянством - хотя Басс забрал ее у тантристов больше года назад. Ее не останавливали даже его мрачные страшилки о том, что динозавры вымерли из-за слишком громких половых актов, убивавших своим шумом пищу и детенышей. А обливание холодной водой как будто лишь усиливало ее влечение.

В общем-то ничего ужасного. Басс несколько раз делал это в юности, еще до Марии. Без этого, так же как без лихачества на скате, просто не брали в дворовую банду. Да и с Марией он стал жить не только потому, что Коралловая Гора считалась "семейным гнездом" и заполучить эту конуру на одного было бы затруднительно. Нет, Мария ему очень даже нравилась - особенно до того, как ее сектофилия стала хронической. В отличие от многих женщин, она не любила трепаться, не требовала постоянных знаков внимания, не тратила понапрасну воду и ни разу не пыталась познакомить Басса с родителями. Зато всегда помнила, где что лежит, правильно солила еду, умела слушать и... В общем, с ней было не так одиноко.

При этом для Басса до сих пор оставалось загадкой, что же такого сама Мария находила в нем. Может быть, дело было в брачных гороскопах мормонов, к которым она пристрастилась после того, как он увел ее из нездоровой компании телепродавщиц? По крайней мере, тогда она постоянно твердила, что они с Бассом "предназначены друг для друга". По сравнению с глупостями, притащенными из других сект, это мормонское суеверие было вполне терпимо и даже приятно.

Но заниматься натуральным сексом регулярно и по собственной воле - это уж слишком! Ведь даже обычный эродремль вставляет куда сильнее. Врубил дремодем - и можешь мультиканально развлекаться с такими олимпийскими звездами, от одного вида которых пульс удваивается. Хочется испытать извращенное чувство физического соучастия - ну, заведи эробота. А боишься прослыть киберастом - подключись через "Сексим" к профессиональной компфетке и крути с ней столько интерактов, сколько здоровье и кошелек позволяют.

Конечно, кредитов зачастую не хватает и на самую дешевую пиратскую компфетку. Но ведь если меломан или дремлин остаются без денег, они не пойдут к соседу с просьбой: "спой-ка мне что-нибудь из последнего альбома такой-то группы" или "давай-ка поиграем в рыцарей из того дремля про средние века". Так с какой же стати женщина, оставшаяся без новых эродремлей, бросается на свого мужчину, как бешеная?

Мария опять приблизилась, но с другой стороны. Запах жутких духов шибанул в нос, кончики волос пощекотали щеку. Басс собирался снова перевернуться, но тут с улицы донесся глухой удар. В ответ дружно грянули птичьи трели сразу нескольких кибов.

Со сном придется распрощаться. Хотя искин сразу же включил ушные фильтры, звук все-таки доставал. Два выходящих в башню туннеля - часть разветвленной системы вентиляции и звукоизоляции Коралловой Горы. При заселении Басс получил рекламную брошюрку, авторы которой особо упирали на экологические преимущества органик-дизайна. Скопированная у термитов система тоннелей гоняла воздух безо всяких компрессоров, за счет одной только разницы температур на разных сторонах Горы.

Но к конуре Басса эти преимущества не относились, поскольку она-то и являлась мусоросборником для всего того, что не доставалось другим. Ему самому пришлось установить на решетках тоннелей фильтры, не пропускающие в башенку никаких запахов. Со звуками было сложнее. До других жителей Горы шум с улицы практически не долетал. Зато в жилище Басса в час пик наступал настоящий ад - башенка выполняла функции глушителя. Басу удалось лишь немного сократить уровень шума, разделив башню на два этажа звукоизолирующим полом. Тоннели выходили в верхний, купольный этаж - там он устроил склад инструментов и гигиенную. В нижней половине получилась спальня.

Но и тут без ушных фильтров бывало тяжеловато. Особенно во время пробок. Птички будут заливаться еще минут пять, пока подоспевший юрискин не разберется и не накажет виновных на месте.

Эта жутко эффективная процедура "заморозки" всего локального трафика для улаживания споров являлась для Басса своеобразным будильником. Ежедневно около восьми какой-нибудь идиот-турист, раздраженный медлительностью потока перед тоннелем, переводил киб на ручное управление и рвал вперед. Кончалось всегда одинаково: "заморозка", полицейские инсектоботы и десять минут раздраженных соловьиных трелей.

"Ладно, ты победила", - пробормотал Басс и открыл глаза, зная, что у сидящей рядом подруги это вызовет довольную улыбку.

Однако вместо Марии прямо перед глазами обнаружилась треугольная, совершенно нечеловеческая морда с маленьким черным носом и большими янтарными глазами. Белые усы, похожие на флосс для чистки зубов, торчали двумя пучками вокруг носа. Морда шевельнулась, левый пучок коснулся щеки Басса.

Он вскрикнул и отскочил к стене, выбросив вперед "швейцарку" со скальпелем. Зверек отреагировал не менее проворно: серебристая молния метнулась под кровать. Такая же молния пронеслась и в голове Басса, сметая остатки сонливости и восстанавливая события прошедшей ночи.

Гибель пяти рубил на кладбище. Крысиный король с помощником-искином класса "алеф". Потом столкновение с парой крыс в городе... Ах да, он же притащил домой раненого биорга, который тоже с не в ладах с крысами. Всадил ему снотворное, зашил раны - а после и сам отключился.

Басс спрыгнул на пол, встал на колени и поглядел под кровать. Волкот неподвижно сидел в углу и в упор смотрел на человека. Басс усмехнулся: кажется, кто-то хотел приручить дикого биорга? Пока что зверь никак не показал, что будет пользоваться ножом и вилкой. Зато его хозяин-человек уже ползает на четвереньках.

Басс обошел кровать. Открытая банка консервов стояла нетронутой.

- Согласен, паршивая синтетика. Я бы и сам натурального мясца...

Он не договорил и бросился к люку, где валялся открытый саквояж.

Крысы внутри как не бывало. Вчерашний страх заскребся под сердцем. Она ведь могла, пока он спал... Или просто удрала? Взгляд Басса обежал всю каморку, наткнулся на янтарные глаза волкота под кроватью - и вернулся к люку. Между саквояжем и стеной виднелся какой-то темный комок.

Да, это крыса, но какая-то неправильная: хвост начинается прямо от головы. Басс присел над ней на корточки. Крыса была обглодана до костей.

- Все-таки тяпнул мясца? - Он погрозил серебристому зверьку, и тут же вспомнил еще кое-то. Вчера, зашивая раны биорга, он осмотрел его очень подробно. И сильно смутился, чего никогда не случалось с ним раньше. Хотя пациентки ему попадались самые разнообразные, но особей с двумя хвостами и четырнадцатью сосками среди них до сих пор не было.

- Извини, я и забыл, что к тебе надо обращаться в женском роде... - поправил себя Басс. И смутился еще больше, теперь уже от самой мысли о том, что испытывает какие-то дурацкие чувства от выяснения половой принадлежности примитивного биорга.

Ну все, хватит телячьих нежностей! Басс поднялся и пнул обглоданную крысу. Вчера он собирался как следует изучить ее, чтобы придумать план захвата кладбища. Придется изучать другим способом.

По закону подлости, амулеты разнообразных сект, притащенные в разное время Марией, попадались под его босые ноги только тогда, когда толку от них не было. Следующие полчаса Басс провел, ползая по всем трем отсекам своей вертикальной квартиры и разыскивая маленький стеклянный чип, который раньше так и норовил впиться в пятку, а сегодня, как назло, куда-то подевался.

С самым нижним, "нулевым" этажом, все было просто. Лифтовая служила Бассу прихожей. Здесь же он при случае встречал клиентов своей официальной работы. Проще говоря, обитателей Горы, жалующихся на лифты. Одних раздражала недостаточная обходительность лифтового искина, других - его чрезмерная болтливость. После жалобы на слишком сильный аромат фиалок обязательно приходил кто-то другой и ругался по поводу несогласованной замены фиалкового ароматизатора апельсиновым. И каждый, естественно, требовал своей скорости - одни всегда спешили, других всегда тошнило.

Басс давно понял, что на самом деле эти люди приходят пообщаться: все персональные настройки они могли внести в лифтовой искин самостоятельно. Иногда он помогал им чинить и другие бытовые устройства, а одной испано-эскимосской парочке даже наладил семейные отношения, просто загрузив в их переводчик новую версию словаря. Однако излишнюю самодеятельность пришлось свернуть после того, как мультик с пятнадцатого этажа попросил перенастроить личного искин-контролера. По ночам молодой тетрон работал в садомазохистской сауне, днем занимал пост финансового аналитика, а еще время от времени подрабатывал то скриптуном, то экскурсоводом. Ко всему этому корыстный мультик собирался добавить пост главного поэта в компании, торгующей зачаточными средствами. Раньше он не занимался рекламой, однако имел в запасе пару подавленных субличностей артистического толка. Но официально активировать одну из них - такая бюрократическая волокита... "Работа - вторая натура, а где четыре, там и пять!", шутил мультик, обещая неплохие деньги за действительно плевую услугу: "одну опцию подправить у этого проклятого искина".

Но какой дурак будет лишний раз связываться с мультиками? Сколько было случаев, когда одна субличность напакостит, а потом притворится скрытной и нестабильной, так что суд не может наказать мультиперсонала. К тому же у Басса был принцип: никаких сомнительных сделок по месту жительства. Лифт дает официальную "крышу" - и этого достаточно. Так что пришлось изобразить злостного шизофоба и заявить мультику, что если работа - вторая натура, то цельный человек должен всегда оставаться безработным.

Вещей Марии в лифтовой почти не было - если не считать кучки драных кожаных одежек и спрятанной в них штуковины, напоминающей рукоятку меча. На рукоятке имелась пара кнопок, на которые Басс решил пока не нажимать. Прошлой весной, когда Мария тусовалась с "ультразелеными", лифтовая превратилась в настоящий склад экологически чистого оружия, откуда Басс даже позаимствовал пару игрушек. Но найденная сегодня рукоятка меча принадлежала какой-то другой секте, и Басс очень сомневался в ее экологической чистоте.

На следующем, спальном этаже, амулеты Марии обычно валялись под кроватью. Сейчас в одном углу этого мусоросборника сидел серебристый биорг, который по-прежнему настороженно пялился на Басса. В другом углу лежала изящная, но сильно помятая шляпка-думка. Ага, майндер-логи. Один из самых легких случаев. Притащив домой этот головной убор, Мария сразу начала цитировать такую язвительную банальщину, что Бассу даже не пришлось гадать, от чего нужно избавиться на этот раз. Он точно помнил, как отобрал у Марии шляпку... а вот выкинуть забыл!

Интересно, она все еще работает? Басс надел шляпку на голову.

"Мудрости тебе, сестра! - раздалось в голове. - Ты любишь печальные мысли о несовершенстве мира, но здоровый образ жизни не приносит тебе желаемого огорчения? Мозг великого Горча к твоим услугам! Великий Горч огорчается за нас 18 часов в сутки. Специальная скидка на вечерние и субботние мысли! Подумай "да", если хочешь произвести поиск в памяти мыслителя по ключевым образам... Подумай "да", если хочешь прослушать самые горькие мысли прошедшего месяца... Подумай "да", если хочешь подключиться к прямой трансляции огорчения..."

"Сто Багов тебе в порт, а не "да"! - Басс бросил шляпку и поднялся в купол.

Вот где был настоящий кладезь культовых предметов! У вентиляционных решеток Мария любила сушить волосы после душа. Кольца и браслеты, перья и корешки, драная бумажная книжка и тяжелая металлическая пирамидка... Но нужного чипа не было и здесь.

Погоди-ка, а это что за дыра? Басс просунул пальцы сквозь решетку, отогнул край фильтровальной материи. В тайнике обнаружилась терракотовая фигурка какого-то уродца с большими губами.

Неужто Мария научилась прятать свои фенечки? Вообще-то это даже неплохо: меньше будут ноги травмировать. Но с другой стороны - раньше все ее увлечения были на виду. А так можно и пропустить что-нибудь... как он пропустил братьев-полипов. Шитый Баг!

Мысль о надувшей его секте подстегнула поиски. Тонкая пленка, закрывавшая кабинку гигиенной, послушно разошлась в стороны от прикосновения. Стойки давно не используемого циркулярного душа ломились от барахла Марии.

Басс нахмурился. Еще одно напоминание о том, как плохи его дела.

Он любил воду, и этот душ со множеством режимов, с трехмерным сканнером для расчета оптимального направления тысяч водяных струек, был самым навороченным устройством в его конуре. Но в последнее время денег на воду не хватало, умываться приходилось всухую, при помощи дешевых китайских "лизунов". В конце концов Мария превратила стойки душа в вешалки для своих бирюлек с гигиеническим уклоном.

Гроздья баночек и коробочек на присосках. Она легко могла запихать чип в одну из них. Басс начал просматривать баночки одну за одной. Шампунь c конструктором причесок. Формователь ресниц "Елена Глинская". Набор индейских радиоуправляемых красок для лица, с эмпатронной подстройкой под настроение. Дремогель "Телеванг"... Ого!

Басс запустил в последнюю баночку палец с мини-лабом и убедился, что инструкция не врет. В состав геля входили нанозиты класса "дубль-синапс". Сам Басс пользовался классической схемой трансляции дремлей: инъекция плюс подушка-дремодем. И даже не подозревал, что кто-то уже вгоняет дубль-синапсы через шампуни.

"Помылся и смотри". Интересно, откуда она это притащила? Басс перевернул баночку. "Церковь Теофоники". Ничего себе! Хорошо хоть, что узнал об этом до того, как вылил на голову. А то летал бы сейчас с херувимами. Басс отложил гель и продолжил поиски.

- Все-таки я его не выбросил, - пробормотал он минуту спустя, вытаскивая чип "Евангелия от Лилит" из-за панели зеркала. Зеркало не осталось в долгу и предложило лазерное бритье.

Вернувшись в спальню, он воткнул ДНК-сканер в то, что осталось от крысы. Проектор тут же высветил нужный файл "Евангелия". Как и предполагалось, в атласе Джинов не было ни слова о монстрах, сросшихся хвостами. В отношении же обычных крыс "Евангелие" предлагало два вида борьбы.

Первый, с использованием ядов, для "Эдема" никак не подходил. Любую химию тут же засечет Атмосферная Комиссия: Басс давно подозревал, что у этой экологической спецслужбы куда более чувствительные сенсоры, чем у ГОБа или ФАСа.

Раздел про коммуникацию грызунов оказался полезнее. Атлас Джинов давал полную раскладку языка крыс, от писка новорожденного крысенка до самого настоящего "крысиного смеха". Тут же вспомнились ультразвуковые "веера" над кладбищем - именно так искин Саймона управлял своей армией. А значит, можно использовать это и против них... Тридцать два килогерца. Отлично.

Не получая новых команд, "Евангелие от Лилит" переключилось на стартовую страницу. Проектор, следящий за зрачками читателя, неуверенно прокручивал уже известный Бассу текст.

В основе учения Джинов лежал "геном Лилит", который они рассматривали как скрипт операционной системы со множеством скрытых опций. Вследствие каких-то загадочных проблем - Басс так и не понял этой байки насчет уничтожения первой версии Евы - некоторые опции человеческого генома были отключены. Джины включали их заново.

Так было на стартовой странице, но Басс знал, что это лишь упрощенная версия для рядовых сектантов. Джины были единственным увлечением Марии, заинтересовавшим и его самого. Худощавый парень, которого Мария притащила вместе с "Евангелием от Лилит", был даже похож на Басса. А его шутка насчет того, что идеальный мутант - это немая женщина ростом с палец, быстро помогла бывшему нейрохирургу найти общий язык с бывшим микробиологом, который теперь величал себя не иначе как "пургенетиком". Потом они еще посмеялись вместе над компьютерной терминологией, используемой в библии Джинов: а что делать, если медикам теперь приходится больше общаться с искинами, чем с живыми пациентами и препаратами!

Но Басс все равно отказался. Не из-за того, что с Джинами пришлось бы нарушать закон. И не из-за того, что собственное загадочное происхождение очень напоминало джиновский эксперимент - худощавый пургенетик намекнул, что Джины практикуют подобные сделки с родителями или даже скрытую подмену эмбрионов, с последующим наблюдением за "подопытными" в течение всей жизни. Для такой работы нужна особая этика - но даже на это Басс мог бы пойти.

Останавливала его совсем другая, совсем банальная вещь: он не верил. Религия Джинов слишком походила на дурацкую сказку о Супер-Санитаре, которой ему пудрил мозги искин-гувернер. Все детство, всю молодость он жил в этой сказке. Но с этим покончено.

На периферии зрения что-то неуловимо изменилось. Басс обвел глазами каморку. Как будто все то же. Он огляделся еще раз - и понял, в чем дело. Серебристый зверек сидел теперь на подоконнике, так ловко разложив свои хвосты между пятнами светотени, что с первого взгляда подоконник казался пустым.

Два хвоста, четырнадцать сосков... В юности приятели Басса часто спорили о том, как выглядит волкот. Одни говорили, что тварь похожа на маленькую черную кошку, другие - на огромную белую собаку. Но ему самому из-за сказок искина давно было ясно, в чем дело. Мало кто из них видел кошек или собак вживую. А уж генетические дворняжки, беглые произведения Джинов, могли выглядеть вообще как угодно.

- А ведь ты небось хороших денег стоишь, хвостатая!

Зверь с серебристой шерстью покосился на Басса, подобрал лапу и снова уставился в окно. Усатая мордочка чуть колыхалась влево-вправо: зверек провожал взглядом проносящиеся под окном кибы. Кончики хвостов мягко колыхались, отбивая одновременно два ритма. Один - быстрый, совпадающий с ритмом трафика. Другой медленный, словно этот хвост гладил кого-то, успокаивал. Бр-рр...

Басс тряхнул головой, отгоняя накатившую сонливость. Все это - и мимолетный, но серьезный взгляд зверя, и странный ритм его хвостов - опять вызвали ощущение, будто хозяином квартиры является вовсе не Басс, и не он приручает примитивного биорга, а наоборот.

- Ну и что они из тебя вырастили? Пищевой сканер, забраковавший мои консервы? Или несгораемую шубу?

Зверь игнорировал его. Басс перевел взгляд на нетронутую банку консервов. Засевшая в "Эдеме" тварь тоже привередлива - не зря ее искин вызвал супермаркет и потребовал дать ему пробы...

Идея конечно бредовая. Но если волкошка умеет охотиться на крыс, почему бы не использовать ее? Крысиному королю помогает искин. Но что мешает надеть такую шкурку и на нашего биорга? Это позволит управлять им... а может, и управлять не придется. Просто договоримся через искин - тебе мясо, мне шкурка.

- Хочешь еще мясца? - Басс протянул руку к волкошке.

Зверь чуть приподнялся на передних лапах. Понюхал. Басс медленно провел кончиками пальцев по голове зверя. Серебристая шерсть оказалась неожиданно мягкой, хотя с виду напоминала кабельную оплетку. Волкошка зажмурилась и сама ткнулась ухом в руку Басса. Он снова погладил ее расслабленной ладонью. И еще раз. Сам непроизвольно зажмурился. От волкошки исходило спокойствие. Казалось, от поглаживаний пушистый зверек увеличивается, мягкая шерсть обволакивает все вокруг...

Басс вздрогнул и отдернул руку. Не спать, не спать! Он снова потянулся к зверьку, провел рукой по спине, слегка потянув за шерсть. Между пальцев осталась пара светлых волосков.

- Отдыхай пока. - Он отошел от окна и скормил серебистые волоски ДНК-сканеру. "Евангелие от Лилит" высветило новый файл.

- Так ты лисица! - воскликнул Басс, прочитав описание. - Только слегка модифицированная. И стоишь даже больше, чем я думал.

Он еще немного полистал энциклопедию. Увы, об особенностях лисы-мутанта Джины не спешили распространяться. Оно и понятно. "Евангелие" - всего лишь завлекалочка для новичков, а вовсе не выставка достижений. Тем более, что этот биорг у них в розыске. Возможно, его настоящая цена гораздо выше.

- Кто бы за меня столько отвалил... - Басс покосился на зверька. - Тоже мне, венец творения! А воняешь как десять свалок.

Хотя почему нет? Опыты на людях запрещены. Зато с подопытными животными чего только не вытворяют. Собака Павлова, кошка Шредингера, мышь Эйнштейна... Неудивительно, что после всех этих лабораторных пыток они эволюционируют быстрее.

"А кто-то еще говорил, что не верит в теории Джинов! - ехидно заметил внутренний собеседник. - Кто-то еще учил Марию рационально смотреть на вещи".

Басс вздохнул. Иногда он и вправду пытался образумить Марию не только битьем и холодной водой, но и логикой. Обычно это случалось, когда она сама просила помочь разобраться с чересчур липучей сектой. В разных случаях объяснения Басса были разными, но за ними всегда стояла одна общая мысль. Все сектантство сводится к нескольким стандартным методам промывки мозгов. Чтобы избавиться от заразы, нужно просто понять, что твой случай - не исключительный. Посмотреть на ситуацию со стороны - значит уже не участвовать в ней.

Как правило, подобных напоминаний для Марии было достаточно. Но однажды, когда она связалась с совсем уж чокнутыми летающими йогами с Украины-Два, Басс решил пойти дальше - и привить ей не только мысль о методе, но и сам метод взлома религий с помощью великой и разрушительной магии логического мышления. У каждого религиозного человека, объяснил он, есть в голове идея, которую тот принял бездоказательно, на веру. Нечто, зафиксированное намертво. А значит, очень негибкое. Если задавать такому человеку рациональные вопросы и требовать рационального ответа, рано или поздно найдешь эту нестыковку и вызовешь дискомфорт.

Не ограничиваясь теорией, Басс привел примеры такого интеллектуального взлома для основных догматов барбитуристок и кроулианцев, чем поразил Марию до глубины души.

Но радовался он недолго. Через пару дней вопросы Марии начали вызывать дискомфорт у него самого. Еще через неделю один из соседей по Коралловой Горе выбросился из окна, оставив после себя записку со словами "Нельзя верить в то, чего не пережил сам" и большое количество книг по левитации.

Затем другой сосед оставил семью и уехал на учебу в какой-то африканский университет. По словам жены, последние несколько дней он ходил как в воду опущенный, совершенно забыл свои любимые разговоры о наглости черномазых и прочих инородцев, а вместо этого лишь повторял и повторял грустным голосом известную поговорку "Кто о чем, а мутант - о генах".

Третью жертву Басс перехватил в лифтовой. Парень пришел к нему по поводу настройки домового искина, но Мария встретила соседа первой. И хотя их разговор длился не более пяти минут, одного взгляда Бассу было достаточно, чтобы понять происходящее. Сосед был мрачнее тучи, зато лицо Марии светилось особым светом, который нельзя было назвать иначе как интеллектуальный оргазм.

Неудивительно, что он с облегчением воспринял ее уход в очередную секту. Да уж, поиздевалась бы она над ним сейчас, если бы осталась такой же рациональной, как тогда! Сектам он не верит, а сам сидит тут, поклоняется неизвестному биоргу невероятной стоимости. Уже и красивую байку про ускоренную эволюцию придумал. "Пошла лиса на прогулку, нашла геномодную булку..."

Откуда всплыла эта считалка? Неужто искин-гувернер учил его таким глупостям? Судя по проблемам с булкой - его работа. Да, точно. Была у него такая сказочка, где лиса оказывалась хитрым вредоносным мутантом, пытающимся обмануть Супер-Санитара. Как же ее там звали?...

- Элис. - Басс показал на зверька пальцем. - Я буду звать тебя Элис, поняла?

Зверек посмотрел на него, как невропатолог на дебила. И снова стал разглядывать кибы за окном.

К Бассу тут же вернулся былой прагматизм. Стоит ли вообще идти на дело при таком раскладе? Он еще раз перечитал ту часть файла, где Джины предлагали вознаграждение за беглую лисицу. Пожалуй, эта сумма позволит и Марию вернуть, и Мареку долги отдать. Не все долги, конечно. Но по крайней мере, можно будет ставить ультиматум - так мол и так, дело гиблое. В крайнем случае ковырнем другое кладбище, где людей не едят.

Или сходить? Тогда и долги будут списаны, и навар в виде лисицы останется... Ладно, для начала с ней надо договориться.

Так и не проданный детский искин уже полгода болтался на одном из стеллажей, выполняя роль влагонепроницаемого мешка и электромагнитного экрана для завернутых в него инструментов. Вытаскивая пыльную зеленую курточку на свет, Басс ощутил легкий укол совести. Он не любил грабить детей. Но эта настойчивая девочка... Он даже не мог вспомнить, кто из них двоих предложил меняться. Он отдал ей за курточку завалявшийся в кармане волшебный календарь. Она была так рада, что он поневоле ощутил себя опытным детским психиатром. Однако совесть с тех пор не уставала напоминать - ограбил ребенка. За полгода неприятное чувство лишь усугубилось оттого, что сплавить проклятую куртку класса "каф" так и не удалось: слишком много требовалось переделок, чтобы отключить функции родительского слежения.

Зато сейчас именно это и нужно. Басс активировал искин.

- Как тебя зовут, девочка? - спросила курточка вкрадчивым женским голосом.

- Угу... - Басс отыскал дыру в воротнике.

- Кто твои родители, девочка? Почему ты гуляешь одна? - В голосе искина появились строгие нотки.

- Сам ты девочка, - огрызнулся Басс, запуская в дыру джек-потрошитель. Искин-гувернантка попыталась закатить истерику и одновременно превратиться в наручники, но пара точных уколов скальпелем вернула ей спокойствие. Басс подключил к куртке "Евангелие от Лилит" и велел искину настроиться на нового хозяина с учетом лисьего профайла из атласа Джинов.

Искин начал мурлыкать и превращаться в какую-то трубу с лямками.

Однако Басса по-прежнему беспокоил альтернативный план. Идти или не идти? Лисицу можно продать в любом случае. Но если он использует биорга с искином для дистанционного взлома кладбища - а крысы возьмут и разорвут его, как тех пятерых рубил? Тогда он не только останется в нулях, но и потеряет собственные вложения.

Зверь на подоконнике вдруг приподнялся на всех четырех лапах и широко открыл пасть. Зубы зверька были помельче, чем продукция Марека - но выглядели гораздо острее. Казалось, вся голова превратилась в рабочую часть робота-лоботомника из розового углепластика. Даже уши биорга отъехали к затылку, чтобы дать зубам покрасоваться. Потом зверь закрыл пасть, пару раз скромно лизнул тыльную сторону правой лапы и почесал ею ухо.

"Да она просто зевнула". Басс поймал себя на том, что сам непроизвольно открыл рот. Но все выглядело так, будто зверек прочитал его мысленные планы и ответил на языке жестов. Что-то вроде: "Уже делишь неснятые шкурки? Ну-ну, фантазируй".

- Домашний зверинец! - Басс погрозил лисе скальпелем. - И нечего мне жрать дорогие экспонаты! Одну крысу я тебе прощаю. А на кладбище можешь хоть сотню слопать. Но учти: главаря надо взять живым. Я сейчас выясню, сколько он стоит. Если дороже, чем ты - пойдем брать. А если нет... еще подумаю.

Лисица подобрала хвосты под передние лапы и свернулась в пушистый шар. На новые планы своего спасителя ей было наплевать так же, как на старые.

Басс поднял скат и спустился в лифтовую. Эх, поздновато. Экранчик у двери лифта показывал, что он будет занят еще минут двадцать: жители Горы уже начали выползать из своих нор. А встречаться с ними не хотелось бы... Он вернулся на лестницу и поднялся в купол.

Скат, брошенный на коралловое дно вентиляционного тоннеля, быстро морфировался под телом хозяина в "лежачий" режим. Рывок - и навстречу уже несутся запахи всех национальных кухонь мира. Северный Китай, за ним Италия вперемешку с Индией, за ними какая-то совсем "горячая точка"...

"Надо бы включить носовой фильтр", - подумал Басс. И очень удивился этой мысли. Раньше вентиляционная география запахов забавляла его, и он специально оставлял нос открытым, играя сам с собой в угадывание континентов. Но сегодня привычные утренние ароматы казались какими-то неестественными. И причина была очевидна.

Хотя он точно помнил, что закрыл за собой решетку, в носу по-прежнему стоял звериный запах лисицы.


# # # #


Выход в заведение Отто закрывало что-то вроде здоровенной плаценты. Сначала Басс даже решил, что это новый робот-чистильщик, застрявший в тоннеле. Все оказалось проще - знакомую вентиляционную решетку кто-то накрепко залил розовым пластиком. Свет с той стороны, пробиваясь сквозь пластик, обрисовывал контуры решетки, отчего вся заслонка выглядела как цитоскелет живой ткани под микроскопом.

"Тяжелые роды могут длиться до трех дней", - процитировал Басс. И тут же получил очередное доказательство того, что дурацкие ассоциации имеют свойство развиваться в сторону неприятных совпадений. Замок не просто отказался принимать код - он вообще не работал. Коммут Отто тоже не отвечал.

Басс вытащил из замка бесполезное жало "джека". Лежать в душном тоннеле перед закрытой дверью не входило в его планы. Ситуация все больше напоминала жутковатый виртуальный тренажер, который Мария притащила в дом, когда увлекалась ребефингом. Оригинальная система для обучения акушеров была взломана сектантами и переделана так, чтобы оператор наблюдал роды не с точки зрения врача, а с точки зрения плода. Однако там клаустрофобия по крайней мере была виртуальной. А здесь, в этой каменной матке...

С другой стороны, сам виноват - знал же, что дела у немца идут неважно. Может, заведение Отто просто разорилось?

Или что похуже. Во время их последней встречи в кабаке Шона немец намекал... Баг, что же он там такое рассказывал? Все тогда были навеселе: Шон уговорил их попробовать новый конопляный эйль. Сразу и не вспомнишь, до чего они там дошутились. Отто еще размахивал пачкой печенья...

Точно, печенье. Протеиновая память. Моментально растворяется в желудочном соке. "Я тебе серьезно говорю, Базель, в современном бизнесе никто не доверяет Сети. Там же все прослушивается, все архивируется. Даже электронные голуби надежней. Но если ты голубей используешь, или ракетную почту, то сам факт пересылки все равно на виду. А у нас - смотри! - полная гарантия. Ни хроматографом, ни террагерцовкой, ничем не засечешь. В случае опасности - хрум-хрум! А для отвода глаз везешь с собой какой-нибудь более привычный носитель с цифровым мусором..."

Отто звал их с Шоном работать подпольными курьерами. Вся задумка звучала на редкость бредово. Шон вежливо отшучивался, потом на всякий случай предложил немцу более серьезный курс амнестической терапии. Мол, всем нам тяжело было потерять работу из-за проклятых медискинов. Всем нам приходят странные идеи на новом месте. Когда бывший диетолог работает консультантом в нанокопировальном центре... Мы же понимаем, старик.

Басс поторкал ланцетом в розовую плаценту. Может, подорвать ее к Багу, пока эта коралловая матка не уморила его окончательно? "Кесарю - кесарево", пронеслось в голове. Но сразу вспомнилось, что адепты этой религии имели в виду совсем не акушерские методы.

Он сжал кулак и трижды ударил в розовый люк. Грохот покатился назад по тоннелю, в сторону родной башенки-глушителя.

С той стороны решетки, залитой пластиком, лязгнул металл.

- Кто там?

- Отто, какого Бага ты все замуровал?

- Это ты, Базель?

- Нет, блин, это говорящее яйцо дракона, мечта секты овологов! Ты не против, если я вылуплюсь уже?

Вопреки ожиданию, люк не открылся. Отто молчал. Может, он все-таки согласился пройти чистку памяти, как Шон советовал? В таких случаях вместе с неприятными воспоминаниями люди иногда теряют и вполне нейтральные.

- Да я это, я! - добавил он как можно дружелюбнее. - Не узнаешь?

- Разное бывает... Давай поиграем, а? Я тебе пою начало танки, ты продолжишь.

Нервный смешок Басса эхом запрыгал по тоннелю. Человек с той стороны люка выдержал паузу. И с выражением пропел:



Теперь помешательство Отто стало более понятным. В эту игру Мария любила играть, когда они познакомились. В то время Басс не очень разбирался в сектах, и сообщество телепродавщиц долгое время не вызывало у него подозрений. С виду эта работа не отличалась от того, что делал Шон за стойкой своего бара. Так называемая "гуманная поддержка" для технофобов, не желающих общаться с искинами. Разве что телепродавщица обслуживает сразу несколько заведений одной сети, переключаясь с одного голопроектора на другой.

"Знакомая марка, знакомое качество, знакомое лицо в любом городе". По слогану ни за что не догадаешься, какие извращенные корпоративные отношения возникают в подобных службах. Игра в припоминание вторых половинок рекламных куплетов была самой невинной из их причуд.

- Это ролик мебельного магазина. Я угадал? - Басс не мог вспомнить продолжение стишка и честно в этом признался: - Фирму не помню. Что-то такое очень физиологическое. То ли "икота", то ли "диарея".

- Да-да-да! - донеслась из-за люка знакомая скороговорка Отто. - Но такой ответ может дать любой поискин. А я не просил угадывать. Ты сам должен сочинить продолжение. Без всяких названий и торговых марок.

"Точно свихнулся парень", - подумал Басс. Самому сочинить, это еще понятно. Телепродавщицы тоже иногда сочиняли продолжения сами, если не могли вспомнить оригинала. Но чтобы без торговых марок... Что это за поэзия, если в ней ничего не рекламируется? Она ведь для того и нужна, чтоб люди запомнили марку! В институте у них даже был спецкурс, где рассказывали, как такие образы воздействуют на мозг. Образ должен быть динамичным, вовлекать как можно больше органов чувств...

А главное - в нем должна быть некая парадоксальность, несовпадение с предыдущим человеческим опытом. Тогда он и зацепляется в памяти. Искины, сочиняющие рекламу, зачастую просто используют случайные сочетания слов, чтобы получить такой образ.

Но Отто хочет чего-то другого. "Любой поискин может." Неужто он решил проверить, с человеком говорит или с машиной? Дурацкий способ!

Хотя, если подумать... Все верно, ассоциативный тест. И даже понятно, где он этого набрался. Их общий знакомый, мусорщик Тисима, обожает такие игры.

Ну допустим. "День новоселья". Как там Тисима говорил? Слиться с окружающим миром, почувствовать невидимую связь вещей... Не очень-то вживешься в такую картинку, сидя в душной каменной норе, которая больше похожа на задний проход кита, чем на новый дом.

В памяти пронеслись дешевые каморки, которые он снимал последние годы. Тоже не дворцы, прямо скажем. Разве что Мария скрашивала жизнь в этих дырах. Но теперь и ее там нет...

Зато есть лисица. Так и спит, наверное, на солнечном подоконнике, наплевав на всю человеческую суету. А вообще, кто ее знает, что она там делает. Бассу снова вспомнился кот Шредингера. Но теперь ритуал квантовых механиков вдруг представился ему с точки зрения биорга, а не человека. Кота сажают в свинцовый бокс, но в установке происходит сбой, и она начинает облучать не зверя внутри, а ученых снаружи. Коту неизвестно, кто из них выжил. А ему и плевать.

- Эй, Отто. Ну-ка повтори еще разок.



Певец из Отто был так себе. "Из меня не лучше", подумал Басс. Он вздохнул и прочел ответ обычным голосом, лишь чуть-чуть выделяя ритм:



Несколько секунд тишины. Потом что-то лязгнуло, и розовая плацента зашевелилась. По глазам резанул свет. Вот сейчас покажутся щупальца робота-акушера...

"Тьфу ты, какого еще робота? Совсем запарился". Басс толкнул приоткрытый люк - и отшатнулся. Бледное как творог, лицо Отто в сочетании с ослепительно белой шапочкой и халатом не испугало бы разве что работника морга. Нет, это точно не роддом.

"Зато живая человеческая душа, - съехидничал внутренний собеседник Басса. - Еще неизвестно, как сказывается на психике новорожденных тот факт, что первым в своей жизни они видят робота с шестью щупальцами".

Но в заведении Отто сегодня не было даже роботов-официантов, которые раньше так и шныряли под ногами. Зато ручной засов на люке... Басс потрогал грубое металлическое устройство. Трудно поверить, что кто-то добровольно поставит такое вместо нормального электронного замка!

Отто выглядел смущенным. Пока Басс выбирался из тоннеля, немец успел захлопнуть какую-то бумажную книгу. Теперь от держал эту целлюлозную архаику у бедра, словно не решаясь спрятать ее за спину и в то же время не желая привлекать внимания.

- Это человек-лягуха тебя надоумил с тестом? - Басс кивнул на книжку.

- Что?... Ах, ты про стихи. Да, Тисима, кто же еще.

- А про вдохновение он тебе ничего не говорил? Что оно не у всех бывает и не всегда?

- Да-да-да, он сказал, что это должен быть стих на один вдох. - Отто взмахнул книжкой. - Но главное не форма, а образ. Так можно отличить искин от живого человека. Человек способен чувствовать скрытую гармонию мира...

- Ну, ему как мусорщику видней. - Басс помассировал плечо, которое затекло от неудобной позы в тоннеле. - А вообще тут еще кое-кого не мешало бы протестировать. Давно в зеркало смотрелся? Тебя словно из формалина вынули.

- Это все курьерская служба, будь она неладна. Здесь-то, видишь, совсем...

Он обвел рукой основной зал нетро, куда они перешли из подсобки. Да уж. Раньше эти длинные столы напоминали Бассу школьные парты в шумном классе. Теперь, без посетителей и снующих туда-сюда ботов - типичный морг.

А ведь когда-то нетро Отто считалось одним из самых модных заведений Горы. Первые пандоры, разрешенные для частного использования - кто мог устоять? Правда, на практике революционная технология молекулярных принтеров быстренько обросла кучей механизмов защиты. Многие вещи, включая живые организмы, запрещалось дублировать вообще. Далее шел "серый список" - вещи, при копировании которых пандоры искусственно понижали качество, а то и просто встраивали в копию механизм саморазрушения. И лишь для совсем узкого круга субстанций разрешался "нуль-транспорт" - точное копирование при условии уничтожения оригинала в сканере.

- Молоко будешь? - Глаза Отто умоляли не отказываться, руки уже суетились на сенсорах пандоры. - Пил когда-нибудь соевое с солодом? Да что я говорю, пил конечно. А пакалоло?

- Не надо, от него у меня стрем начинается, - поморщился Басс.

- И правильно, здоровее будешь. Давай лучше лунное, с пониженной лактозой. Оно не с Луны, конечно. Это они там в Гренландии специально коров в темноте держат, вот и называют "лунное". Да ты садись, я тебе сам посылочку вызову...

Басс усмехнулся. "Посылочку". Ну да, именно нуль-транспортный протокол в сочетании с сетевым подключением породил бум нетро. В детстве Басс никак не мог понять, зачем мать таскает его с собой в эти заведения - ведь домашняя пандора без всякой Сети легко приготовит обед на основе любого из тысяч рецептов. Но мать упорно твердила, что ее подруги, оставшиеся в Старой Европе, готовят гораздо лучше, и никакой рецепт не заменит их опыт.

- Уже неделю так сижу. - Отто показал на входную дверь, запертую изнутри на железный засов. - Не знаю даже, с кем посоветоваться. Хорошо, что ты пришел. Ты вроде разбираешься в искинах...

"Это они во мне разбираются", мрачно подумал Басс, вспоминая робохирурга, похожего на перевернутое дерево.

Он сел за ближайший стол и сделал вид, что разглядывает плавающие вдоль стен голограммки в жанре "микробиоарт". Может, в чем-то другом Отто и был неуклюж, но своему хобби он нашел неплохое применение. Кишечная микрофлора в стеклянных капсулах, увеличенная электронным микроскопом - отличное оформление для нетро.

Правда, люди, знавшие Отто так же хорошо, как Басс, не особенно веселились от этих картинок. Поскольку догадывались, отчего их приятель увлекся таким искусством. Жесткие запреты на лечение антибиотиками появились в Старой Европе лишь тогда, когда половина ее жителей оказалась во власти тяжелых форм аллергии, а вирусные эпидемии стали опустошать целые города. Еще несколько лет понадобилось, чтобы подвести под суд пищевые корпорации, использующие антибиотики-консерванты. Но и после этого, живя на других континентах, многие продолжали страдать из-за достижений фармацевтики, которыми их накормили в детстве. Собственная микрофлора Отто уже долгие годы не хотела восстанавливаться. Это сильно повлияло на его чувство прекрасного.

Однако сегодня даже его коллекция микробиоарта представляла собой жалкое зрелище. Большая часть голограммок вообще потухла - ни розовых шариков дрожжей, ни буйных морковок бифидобактерий, что так радовали туристов в былые годы. Да и оставшиеся в живых экспонаты выглядели так, словно сами просили антибиотиков. Грязно-желтая E.coli висела у входа, как ботинок утопленницы, любившей длинные шнурки. А зеленая Helicobacter pylori, казалось, вот-вот шмякнется на стол перед Бассом, точно гнилой огурец.

Стало быть, Отто перестал за ними следить. А ведь когда-то в его коллекции были все шестьсот бактерий, обитающих в человеческом кишечнике. Язва, рак, даже аутизм - всего лишь маленькие сбои в равновесии этого большого общежития.

Басс перевел взгляд на немца. Здесь поставить диагноз будет посложней. Отто всегда был самым неприметным в их компании. Даже молчаливый Шон, и тот как-то выделялся - хотя бы своим ростом и румянцем. Отто же не был ни высоким, ни низким, ни толстым, ни худым. И назвать его блондином язык не поворачивался. Бесцветные, аккуратно подстриженные волосы казались лишь прокладочным материалом для вечной белой шапочки. И это творожное лицо безо всякого выражения...

Хотя нет, сегодня в лице Отто появилась некая особая черта. Это было лицо человека, столкнувшегося с беспорядком. Страдающий творог. Фанатичный борец за здоровый образ жизни, лишь на склоне лет узнавший, что всю жизнь вытирал задницу не в ту сторону.

- Вначале все так хорошо закрутилось, - вздохнул Отто. - Старый знакомый, он сам раньше гастроэнтерологом работал. Мы с ним вместе программы для фуджеев писали... Тогда у меня и появилась эта идея - стеганография на дрожжевых протеинах. А тут он объявился снова, со своей курьерской службой. Давай, говорит, к нам, как раз по твоему профилю есть разработка...

Пандора пискнула. Немец вздрогнул и боязливо приоткрыл крышку. Потом облегченно выдохнул и достал из синтезатора квадратный стакан с бело-голубой жидкостью.

- Попробуй.

Ох, как мать замучила Басса этим "попробуй" в детстве! Впрочем, во время тех посиделок в нетро он и сам иногда получал удовольствие - на свой мальчишеский лад. Ему очень нравилось, когда из какой-нибудь пандоры вдруг начинала хлестать ветчина. Все вокруг вскакивали, кто-то из взрослых кричал про новый вирус, консультант в белой шапочке бросался к пандоре и что-то в ней крутил. Через пару минут порядок восстанавливался: роботы убирали разбросанную по полу ветчину, вокруг стола опять появлялись облики подруг матери, из пандоры снова вылезали их кулинарные творения "по оригинальному рецепту". И мать снова предлагала Бассу "попробовать". А сама тем временем продолжала свои бесконечные разговоры с голограммами о том, что хорошо бы встретиться в реале, да только вот деньги, и дети, и карантин, из-за которого не пускают в Старую Францию...

Лишь много позже Басс сообразил, что мать ходила за этими "посылками" совсем не из-за еды. Это была своеобразная коммуникативная игра - вроде той, которая заставляла жителей Горы приходить к нему с жалобами на лифт. Хотя мать, похоже, искренне верила, что пандора в нетро способна моментально переслать из страны в страну уже готовое блюдо, сохраняя его уникальный вкус. И в каком-то смысле она была права: точная молекулярная копия ближе к оригиналу, чем местное приготовление по стандартному скрипту.

От матери Басс узнал и происхождение термина "нетро". Первые такие заведения были особенно популярны у русских святназовцев. Когда после очередного "домашнего обеда" с точной молекулярной копией нескольких литров "Московской Особой" русские начинали драться с роботами-официантами, они выкрикивали это самое слово. Никто не знал, что это значит. Но с тех пор роботы лучше всего реагировали именно на эту команду, и словечко прижилось.

- Клиентов навалом было, - вновь заговорил Отто, и Бассу сначала показалось, что немец тоже ударился в воспоминания о том, как процветало его заведение, пока сетевые пандоры не появились у каждой домохозяйки. Но бывший диетолог говорил о другом:

- В общем-то работа непыльная, только обыскивают часто. Особенно в аэропортах. А уж сканировали сколько раз! И официально, и втихаря. А толку? Маленькое печенье за щекой - в случае чего даже не слышно, как я его прожевал. Служба узнает об отмене, посылает другого курьера. Конечно, доставка задерживается. Но ведь в эту службу обращаются не за скоростной доставкой, а за незаметной. В течение суток в любом случае дойдет, зато с гарантией - никакого перехвата.

Басс живо представил себе эту картину. Роскошный офис на крыше какой-нибудь корпорации в Британии-Три. "Курьером? Что за архаика?" - говорит вице-президент своему помощнику. "Можно и обычным шифрованным курелем, - отвечает тот. - Но тогда завтра утром наша схема будет у американцев. Вы же знаете, они мониторят всю Сеть. К тому же сам факт нашей связи с этой запрещенной сектой... Другое дело - посторонний, хорошо зарекомендовавший себя курьер. Минимальный риск утечки. В крайнем случае мы его не знаем".

И тут на сцене появляется Отто. Скромный серый человечек входит в роскошный офис... с одноразовой мини-пекарней. Вице-президент от удивления открывает рот. Вежливый Отто тут же вкладывает туда печенину, начиненную корпоративными секретами.

- До прошлой недели все хорошо было, - продолжал Отто. - Пока меня в аэропорту Пекина-Четыре не задержали. Ох и дотошные эти китайцы! Когда сканировать повели, я свою главную печенину как обычно проглотил, а остальную пачку им отдал и начал скандалить. Мол, я профессиональный дегустатор, а вы потрогали руками продукцию, я теперь не смогу дать верное заключение о вкусе, и вообще у меня очень чувствительные пупырышки, а вы тут с вашим рентгеном, будете платить неустойку, если у меня язык отнимется...

- Ты умеешь скандалить? - Басс оторвался от молока. Как-то слабо верится, что тихий, вежливый Отто, с его вечным самоуничтожающим "да-да-да"...

- Такая работа. - Отто смутился. - Да я и не очень шумел-то. У меня же все это в документах написано. В общем, они еще раз все проверили, а потом и говорят - извините, нам показалось, что вы вывозите от нас животное, запрещенное к вывозу. Но теперь, говорят, мы выяснили, что когда вы к нам прилетели вчера, это животное уже было при вас. Так что это не наш биорг, а ваш собственный. Мы, говорят, рады узнать, что диетологи других стран тоже используют такие симбиозы.

- У тебя... свой домашний биорг?

- Был, - скривился Отто. - Знаешь, какой? У меня в животе сидел здоровенный ленточный червь. Только не такой, каких китайцы себе подсаживают, чтоб с обжорством бороться. У моего были мозги. Биоискин. Я об этом узнал на следующий день, когда вернулся сюда и собрался его вытащить. Знаешь, что он сделал? Он со мной заговорил.

- Ничего себе. - Басс невольно покосился на голограммку, украшающую противоположную стену нетро. Увеличенный труп какого-то протокариота был похож на червя, свернувшегося спиралью.

Вот так незаметный немец! По дороге в нетро Басс раздумывал о том, стоит ли рассказывать кому-нибудь о своей лисе. Взрослый человек в нем настаивал, что делать этого не следует. Да и вообще дикого биорга стоит поскорее сбыть с рук. Однако мальчишеская мечта о собственном зверинце противилась такой конспирации. Ни у кого из знакомых не было собственного биорга - если конечно не считать корейца Вонга, состоящего в услужении у Марека.

Но если даже у незаметного Отто завелся свой говорящий червяк... Почему так всегда происходит? Только найдешь что-то особенное, как сразу выясняется, что у других уже есть то же самое и даже круче. Ты еще только собираешься договориться со своим биоргом через искин - а немец уже со своим вовсю болтает!

С учетом того же закона подлости было вполне естественно, что Отто, в отличие от Басса, не прилагал никаких усилий. Как стало ясно из его сбивчивого рассказа, немец и сам не знал, кто подсадил ему паразита. Отто предполагал, что это мог сделать тот самый гастроэнтеролог, с которым они разработали систему протеинового кодирования. Это по крайней мере объясняло, почему червяк так ловко переписывал всю информацию с печенин, попадавших в желудок Отто.

Но об этой способности хитрой цестоды немец узнал лишь после того, как попытался извлечь паразита. Сначала у Отто отнялась рука. Когда попытка оперативного вмешательства провалилась, в желудке диетолога начался "такой интересный тик, вроде как модулированные спазмы". Отто, недолго думая, проглотил пилюльку с эндоскопом и велел своему искину расшифровывать желудочные сигналы. За ночь они наладили контакт с червяком.

Продолжая завидовать чужой удаче, Басс попытался уточнить, какой именно протокол использовался. Увы, Отто не разбирался в тонкостях коммуникации искинов. Из дальнейшего общения с собственным желудком он уяснил лишь одно: биоскин червя жрал все посылки, проглоченные горе-курьером в опасных ситуациях. Вообще-то они должны были сразу растворяться в желудке. На деле же червяк переписывал их на свою ленточку почти таким же протеиновым кодом. Почувствовав угрозу для жизни, паразит решил не сдаваться.

Более того - в обмен на жизнь цестода стала сдавать немцу свои секреты. Отто и не подозревал, какие богатства таскает в желудке. Он даже не мог вспомнить, сколько раз за год ему приходилось глотать посылки. Но раз тридцать, не меньше.

С каждым новым поворотом рассказа немца собственный зверинец Басса стремительно терял очки. Но стоило ему снова взглянуть в страдальческое лицо Отто, и все мальчишеские настроения окончательно сошли на нет. Едва ли с таким лицом хвастаются.

Отто между тем продолжал рассказывать. Сначала он испугался. В его руках оказались залежи безусловно ценной информации, но куда с ней сунуться? Ничем таким он до сих пор не занимался. В конце концов он все-таки выбрал из подарков цестоды то, в чем сам более-менее разбирался. Лекарство от насморка, еще кое-какую фармацевтику. Схемку нового медчипа. В ленте червяка также нашелся доклад о системах безопасности нескольких банкинов - что позволило Отто открыть левый счет.

Когда немец начал говорить о том, что целую неделю жил как в раю, Басс не выдержал:

- То-то у тебя железные засовы на всех дверях. Угу, типичный рай.

Неожиданная догадка заставила его присмотреться к одежде Отто. Так и есть: обычный матерчатый халат. И шапочка на голове - тоже из обычной, пассивной ткани. А где же тогда его персональный искин? Басс огляделся.

У стойки консультанта, похожей на учительский стол в классе, он давно приметил отключенного робота-официанта. Под бездвижным паукообразным телом белели какие-то обрывки... Отто расправился с собственным искином!

Заметив, куда смотрит Басс, диетолог снова сник.

- Я сразу подумал, что это плохо кончится. Но ведь такая удача, жалко упускать...

- Сдох он, что ли, червяк твой?

- Если бы... Тот мой приятель, владелец курьерской службы, позвонил и новую работу подкинул. Я ему отвечаю, мол, приболел я, переел вашего печенья. А он мне - какие проблемы, сейчас ребят пришлю, подлечат по первому классу за счет фирмы. Тут-то я и просек - они сейчас за червяком приедут. Ну, посоветовались мы с ним...

- С цестодой? - Басс не сдержал ухмылки.

- А с кем еще? Не Мареку же звонить.

"И тут он меня переплюнул", мысленно констатировал Басс, вспоминая свой звонок Мареку и очередную кабальную сделку, в которую его втянули.

- Червяк мне и предложил... идеальный способ бегства. У него там, среди прочих секретов, имелась разработка по телепортации живых существ. Оказывается, этот режим уже встроен в некоторые большие пандоры и проходит секретное тестирование.

Басс оглянулся: большая пандора в дальнем углу зала. Издали можно принять за холодильник. Однако привычный зеленый огонек на панели управления не горел. А толстый кабель питания, вырванный с мясом из стены, придавал пандоре вид большого угловатого биорга, подобравшего под себя хвост.

- Да-да-да, она самая. - Отто покосился на белый шкаф. - У червяка были и коды, и список всех узлов, которые работают в этом режиме. Открываешь дверку, залезаешь внутрь - шлоп! - и ты в Старой Бельгии. Вылезаешь там из такого же шкафчика в таком же нетро и начинаешь новую жизнь. И никаких следов.

Отношение Басса к выдранному из стены кабелю резко изменилось. Тест на человечность, железные засовы и отключенные роботы тоже стали понятнее.

- Представляешь, я почти согласился! - Лицо Отто стало совсем кислым. - "Телепортация, мгновенная пересылка"... Как он только ухитрился запудрить мне мозги! А может, и вправду подключился к моей нервной системе да притупил соображалку. В любом случае, первая моя реакция была - вот здорово, не надо будет больше летать в этих железных гробах. Ты же знаешь, не переношу я летучий транспорт. Хоть и говорят, что в воздухе кибы безопасней, чем на Земле. А все равно страшно. Пока он приземляется, у меня в голове вся жизнь успевает промелькнуть. Такие вещи вспоминаются...

- Тебе надо с Шоном летать, - посоветовал Басс. - А я устрою тотализатор. "Битва за память: терапевтическая амнезия против шоковой терапии".

Он тут же пожалел о сказанном, поскольку Отто отреагировал на юмор как обычно: завис на несколько секунд с приоткрытым ртом. Бассу показалось, что он слышит, как шутка со скрипом продирается сквозь лобные доли немца.

- Шон бы моему червяку проиграл, - вдруг заявил Отто. - Мне ведь эта мысль о полетах и помогла. Об этих самых воспоминаниях, которые от стресса обостряются. Как током пробило: это ведь и есть главная черта самосознания - непрерывность! А червяк мне предлагает создание моей копии в другом месте. Но здешняя копия, то есть я сам, будет уничтожена в пандоре. Это же форменное самоу...

- А для искинов - обычный способ путешествий по Сети, - перебил Басс. - Ты прав, мы безнадежно отстали. Что искину хорошо, то человеку смерть. Если вся эволюция - это эволюция систем копирования, нам осталось недолго.

Отто посмотрел на него, как ребенок на гувернера. Он по-прежнему не улавливал иронии. Басс пообещал себе больше не шутить. И тут же вспомнил, что дает такие обещания каждый раз, когда оказывается в компании Отто.

- Я глупости говорю, да? Ты бы сразу понял, что искин с телом ленточного червя - это совсем не то же самое, что обычная цестода. Да-да-да, вот что меня обмануло...

Басс неопределенно пожал плечами. Сам он никогда не забывал, как работают сетевые пандоры. Но не так уж трудно представить себе людей попроще, которые воспринимают "посылки" как оригинальные предметы, быстро перемещенные на новое место. Его собственная мать со всеми этими пирожными от подруг... А от такой привычки - один шаг к тому, чтобы поверить в телепортацию.

- Так ты его вырубил?

- В том-то и дело, что я не уверен. - Отто покосился на дверь в подсобку. - Я слишком расслабился от удовольствия.

- От удовольствия? Ты что же, накормил себя и его хорошими наркотиками?

- Вот и ты туда же! Точь-в-точь как и мой научный руководитель в институте...

Отто вытащил из стола какой-то допотопный оптический диск, протянул Бассу.

- Моя дипломная работа о тошноте. Неужто ты никогда не испытывал удовольствия после того, как тебя хорошенько вырвало?

- Бывало, - признал Басс. - Но это... как-то...

Он поежился, вспомнив свое первое проваленное дело, кладбище композиторов в Новом Сан-Ремо. Кто же знал, что резкие звуки, доносящиеся из склепа-органа - это не авантгардная музыкальная заставка, а система сигнализации, от которой гробокопателя начинает беспрерывно тошнить?

- Вот и мой профессор так же мычал, когда предлагал мне переделать диплом. - Отто истолковал гримасу Басса на свой лад. - А я-то целый год старался, собирал все что можно о рвотных ритуалах в древних культурах. Страусиные перья, экскременты коал... Жалко было - такая работа! Я прямо спросил тогда у профессора, чего он там мычит. И он в конце концов ответил прямо: не в почете у нас такие исследования, которые идут против культуры потребления. Если все начнут достигать нирваны с помощью бесплатной тошноты - никто не будет покупать новые...

- Ясно, можешь не продолжать. Ты еще легко отделался от своего профа, приятель! Говорят, в прошлом веке было несколько умников, которые исследовали связь между сосательным рефлексом и популярностью курения. И все они умерли не своей смертью. Теперь ту же хитрость используют в эмпатронах, когда делают их в форме сигарет. Ну хорошо, а где же тебя этот рвотный кайф прихватил?

- Не прихватил, а сработал по плану! - Отто даже как будто обиделся. - Я пошел в гигиенную, приготовил состав... Говорят, выгнать ленточного червя рвотой невозможно. Ох, знали бы они, какой бывает рвота, когда относишься к ней как к искусству! Видели бы, как из меня вылетала эта лента! И так мне хорошо потом стало... Ну я и присел на минутку, отдышаться. А червяк тем временем смылся в канализацию.

- И чего ты паришься? Он там наверняка сдох.

Басс допил молоко и поднялся. Отто тоже вскочил, продолжая смотреть на Басса снизу вверх.

- Ты думаешь?

- Уверен. - Басс прошел вглубь нетро. У белой двери с золотой табличкой он остановился.

- А в музее ты тоже все вырубил?

- Ох, забыл! - Глаза Отто округлились. - А надо было?

- Ну, если быть последовательным параноиком... - Басс вспомнил, что обещал не шутить, и быстро сменил тон:

- Нет, не надо. Да и тут не стоило сразу все вырубать. Даже в твоем одежнике зашита куча скриптов, блокирующих самостоятельное развитие искина. Но я на всякий случай проверю музей. Сооруди мне что-нибудь поесть, ладно?

- Да-да-да, конечно...

Отто и не скрывал, что рад остаться за дверью.


# # # #


Идея Музея Копировальной Истории принадлежала Тисиме. А вернее, его жабрам.

Из всех медовских приятелей Басса маленький японец был чуть ли не единственным, кто по-прежнему активно применял свою специальность к собственному организму. Способность жить под водой решила для многих японцев проблему перенаселения. Но это требовало своей платы: жабры приходилось время от времени менять на новые.

Превращение бывшего лора в мусорщика еще более осложнило жизнь Тисимы. Из-за контактов с ядовитыми веществами жабры требовали более частого обновления, а уход из клиники лишил его возможности использовать тамошний трансплант-принтер.

Пандоры из нетро Отто нельзя было использовать по другой причине: вшитый механизм защиты снижал качество копий при работе с определенными субстанциями. Но выход все же нашелся. Басс, к тому времени уже отобравший у Марии "Евангелие от Лилит", однажды в шутку рассказал Тисиме, что анти-копировальная защита пандор очень напоминает главный постулат секты Джинов: геном человека как операционка, в которой - искусственно или в ходе эволюции - были отключены некоторые опции. Поэтичный японец, умевший видеть вселенскую связь предметов и явлений, умудрился проследить эту шуточную аналогию гораздо дальше. И доказал на практике, что работа электронного мусорщика сходна с работой эпигенетика. По крайней мере, в отношении того открытия, которое было так необходимо ему самому.

В ходе раскопок на свалках Тисима обнаружил свой "геном Лилит": в первых моделях молекулярных копиров не было системы искусственного снижения качества копий. Более того, он выяснил, что при установке в демонстрационных целях (например, в музеях) старая техника не облагалась драконовским налогом на копирование, который придумали борцы за авторское право. "Хорошо, что половые органы наших предков тоже никто не догадался обложить налогом, как в Китае-2", заявил по этому поводу Тисима во время очередной встречи с Бассом. Басс в очередной раз поразился силе поэтического чутья приятеля.

Сам он, помогавший Тисиме и Отто настраивать старые копиры и принтеры, не знал деталей сделки между ними. Но по всей видимости, она была выгодна для обеих сторон: Музей Копировальной Истории в последние годы собирал больше посетителей, чем само нетро. А заодно помог Бассу сделать собственное открытие.

Они с Тисимой и раньше сканировали память выброшенных машин на предмет интересных данных. Попадалась и незатертая порнушка, и финансовые отчеты, и кое-какой компромат посильнее. Именно Басс обратил внимание японца на странные коды, которые стали попадаться в памяти списанных ксероксов, холодильников и даже стиральных машин с сетевым доступом.

Сперва они думали, что это вирус-шпион. Но кому надо шпионить в старых стиральных машинах и холодильниках? К тому же среди этих "вирусов" не было ни одной пары одинаковых. И все же они сильно отличались от всех прочих кодов, которые встречались Бассу до сих пор.

Особенно по звуку. Бывает, что остроумные скриптуны специально вставляют в код лишнюю строчку, чтобы на звуковом дебаггере это звучало как заковыристое ругательство или женский оргазм. Но здесь было другое: загадочные чужие коды звучали как куски одной мощной симфонии по сравнению с детским пиликанием собственных программ тех машин, в которых поселились "чужаки". И симфония эта была совершенно дикой...

Было и еще кое-что, чего не знал Тисима. Басс обещал стереть эти коды из памяти устройств, перетащенных в музей. Вместо этого он решил поэкспериментировать - и добавил лишний модуль памяти в один из зараженных ксероксов.

Звуковой дебаггер тут же сигнализировал, что и в новом чипе завелся кусок "симфонии". Одновременно из ксерокса вылез листок со тремя столбиками цифр.

Басс таскал загадочную распечатку в кармане целый месяц, пока ее не нашла Мария, которая в то время еще работала телепродавщицей. Одна из ее подружек легко расшифровала табличку: это были биржевые индексы. К сожалению, ценная информация к тому моменту уже протухла - но Басс понял, чем с ним расплатились за добавочную память.

Позже он еще трижды пользовался услугами загадочного искина. В том, что это дикий искин, убеждало только одно: никто не устраивал облавы в нетро после этих сеансов связи. Доверять официальным поискинам Басс зарекся еще со студенческих времен, когда имел неосторожность поискать через них один интересный препарат. Буквально через пару минут после того, как он ввел слово в искалку, над ним уже кружили полифемы, слепя лазерными сканерами. Обвинение в попытке приобретения запрещенной субстанции он еще выдержал. Но штраф за использование лицензированного термина надолго отбил охоту к законным методам получения информации. В конце концов, у каждого свои жизненные принципы.

Отделаться от нервозного Отто было уже само по себе приятно. Басс притворил дверь и огляделся. Старый ксерокс стоял под фотографией обнаженной женщины с белой кляксой вместо лица. В отличие от немца с его микробами, Тисима увлекался "искусством брака". Сначала Басс полагал, что это - следствие работы с мусором. Позднее он заподозрил, что Тисима не так прост: бракованные фотографии как бы подчеркивали отсталость техники прошлого - и это отлично маскировало бизнес "точных копий", ради которого затевался музей.

Убедившись, что ксерокс работает, Басс направился к древнему струйному принтеру. Первый снимок крысиного короля, скачанный из "швейцарки", на печати вышел смазанным. Прямо хоть Тисиме отдать, в его коллекцию брака. Басс покрутил запись кладбища, нашел другой портрет многоголовой твари и снова запустил принтер. Ага, уже лучше.

Новая ампула жидкой памяти в несколько тысяч раз превышала по емкости те чипы, которые Басс скармливал дикому поискину во время прошлых посещений музея. Ксерокс принял дань без эмоций. Басс запихнул в аппарат фотографию крысиного короля, сделал копию и стал ждать.

В тот первый раз табличка с биржевыми котировками появилась из самого ксерокса. Потом дикий искин обосновался и в других экспонатах музея: иногда плата за дополнительную память вылезала из фотокомбайна, иногда - из запыленного факса. Однажды в ответ на "дань" загудела единственная в музее пандора, и Басс даже слегка испугался, представив себе, что сейчас из молекулярного принтера вылезут новые жабры Тисимы, татуированные адресами и цифрами. К счастью, пандора всего лишь высветила ответ на своем маленьком дисплее.

Но сегодня молчала и пандора. Может быть, загадочный обитатель музейных машин нашел себе новое убежище? Или он вообще кочует туда-сюда по Сети, занимая первые попавшиеся ресурсы и освобождая их при малейшей опасности? При удачной схеме распределения и при постоянном движении такая нетварь может достичь приличной мощности. Хотя в Сети обойти эволюционные запреты непросто. Другое дело Музей: в старой копировальной технике нет антивирусов.

Прошло десять минут - и никакого ответа. Не повезло.

Басс уже направился к двери, когда за спиной раздался щелчок. Музыкальный автомат? Это может оказаться похуже, чем жабры.

Машина, которую Басс по привычке называл "музыкальным автоматом", когда-то торговала электронными журналами, билетами, играми и прочей цифровой продукцией, которую можно записать на стандартную карточку памяти. Почти все эти чипы имели неприятную особенность в виде добавочных музыкальных файлов, которые норовили заиграть каждый раз, когда кто-то касался карточки. Даже в юности Басс не разделял музыкального помешательства сверстников. За годы жизни с Марией он выкинул, наверное, пару сотен таких чипов - но что толку? Не проходило и месяца, как он снова наступал в гигиенной на музыкальную "мину".

Хорошо хоть есть ушные фильтры. Басс вытащил карточку из автомата - и с облегчением отключил режим глухоты. "Волшебный календарь" - пожалуй, единственный товар автомата, играющий музыку только в определенных случаях. Сейчас он лишь высветил столбик текста:



"Зубная паста", поморщился Басс. Однако игра телепродавщиц тут была ни при чем. Календарь предполагал совсем другую игру. Басс положил карточку на большой палец и щелкнул снизу. Дважды перевернувшись в воздухе, чип упал на ладонь. Стих на экранчике сменился новостью о странных сбоях аппаратуры на какой-то космической станции. Нет, не то... Еще раз.

Нужная информация появилась после пятого щелчка. Картинка по качеству сильно уступала фотке, которую он положил в ксерокс. Кроме того, у изображенного в календаре крысиного монстра было на четыре головы меньше.

Но Басса больше интересовала подпись. Глаза пробежали объявление по диагонали (редкий феномен... первый случай в Германии, 1748... чаще всего у черных крыс... невозможно вывести в неволе... частный зоопарк готов приобрести...) и уперлись в самое важное число.

Число было замечательным. Оно немного напоминало ленточного червя из истории Отто: тройка и длинный хвост нулей. Но Басс разбирался в мифических животных. Без сомнения, это был совсем другой червь. Его личный Червь Счастья. Уже один только вид его производил магический эффект. Басс широко улыбнулся и хлопнул музыкальный автомат по хромированному боку, как старого приятеля.

- Ну-у-у, если они столько платят даже за восьмиголового... Придется идти, да?

Музыкальный автомат молчал, но Басс был благодарен ему даже за это.


# # # #


Гамбургеры удались. Может быть, потому, что Отто делал их сам. Он лично надрезал каждую вынутую из пандоры булочку с кунжутом, затем из другой пандоры доставал стейк величиной с детскую ладонь и запихивал его в булочку, предварительно вложив в мясную ладошку зелень. Ритуал повторялся снова и снова, активно воздействуя на зрение и обоняние Басса. А ревнивая слюноотделительная система так и вовсе расклеилась.

Все эти слабости плоти мог бы пресечь холодный скальпель интеллекта. Но и он бездействовал: перед мысленным взором Басса по-прежнему крутилось магическое число. Сумма, которую предлагали за крысиного урода, обещала решение всех проблем. Новые планы бодрили организм адреналином, что лишь способствовало усилению аппетита.

Отто решился заговорить лишь после того, как Басс взялся за пятый гамбургер.

- Слушай, а когда мы в институте... Ты ходил на спецкурс того сумасшедшего профессора ликантропологии? Который утверждал, что Дарвин был неправ, потому что симбиоз играет более существенную роль в эволюции, чем естественный отбор?

Басс кивнул, продолжая жевать. Прерывать обед не хотелось. К тому же было нетрудно догадаться, куда клонит Отто. Но тот ждал ответа.

- Помню, помню. Ему особенно не нравилась идея, что женщины выбирают самых умных мужчин и тем самым улучшают генофонд. В противовес этому он приводил статистику, согласно которой самые умные мужчины обычно женятся на самых безмозглых стервах, так что никакой эволюции не получается. По-моему, у профа были личные счеты с бабами.

- Нет-нет, у него и другие примеры были. Помнишь, про свиных паразитов, которые вылечивают рак у своих хозяев.

Басс запихал в рот очередную булку с мясом. И остановился. Ну вот, так всегда. Сначала все нормально, потом понимаешь, что чего-то не хватает... и только в самом конце, когда уже почти наелся, врубаешься - недосолено!

Он быстро схватил солонку, открыл рот и посолил еще не пережеванный гамбургер. На лице Отто мелькнуло подобие улыбки - плесневый разлом в куске сыра.

- Так ты думаешь, он... сдох?

- Тфой лентофный ферфь? Фамо фобой.

Отто покачал головой.

- Это же не обычная цестода. Там в ней сидит искин. И у него сколько всяких ценных скриптов...

- Ага, формула лекарства от насморка. Очень помогает в канализации.

Отто задумался. Басс заметил, что немец даже не притрагивался к гамбургерам.

- Однажды я был на экскурсии в Старой Европе, в Мюнхене. - неожиданно быстро заговорил Отто. - Там на кладбище есть такая комнатка сторожа... Знаешь, в XIX веке многие боялись, что их похоронят заживо. В этой сторожке висят колокольчики, и от каждого тянется веревочка в какую-нибудь могилу.

Басс поперхнулся.

- Ты это к чему?

- Тисима мне сказал, что ты кладбищенские искины ремонтируешь.

- Ну, было дело... Случайная работа.

- А ты когда-нибудь видел могилы преступников?

Басс отложил гамбургер.

Это уже серьезно. Он слышал истории на эту тему. Истории очень противоречивые. И проверять их не особенно хотелось. Даже попытка взлома Нового Арлингтона доставила ему в свое время кучу неприятностей. А ведь похороненные там политики и военные не считаются преступниками. Просто их искины проходят жесткое редактирование, перед тем как попасть на кладбище.

- Ты имеешь в виду могилы людей, которых запрещено хоронить с искинами? Конечно, видел. Куда деваются их искины, я не знаю. Говорят, их стирают. А что, твой червяк... у него был такой искин?

- Хуже. У него была... Не знаю даже, как объяснить. В одной из тех печенин, что я перевозил, были скрипты полицейской системы под названием "Ригель". Это тоже искин, в базе которого... ну, общие черты поведения всех известных преступников.

- Персональные профили, - кивнул Басс. - Поэтому искины преступников и не попадают на кладбище. Чтобы кто-нибудь не повторил... Погоди, это тебе червяк рассказал?

- Он, он! Когда мы с ним счет открывали, он мне подсказывал, как лучше делать. Потому что у него были все эти - как ты сказал? портфели?...

- Профили. - Басс попытался вспомнить что-нибудь из спецкурса криминальной психиатрии. - К примеру, бывает географическое профилирование. Чем дальше преступник отъехал от дома, тем тяжелее преступление.

- Да-да-да! А у этого Ригеля были и эмоциональные профили преступников, и электронные, и все прочие. Только он не повторял чужие преступления. Наоборот, он делал такие вещи, которые не попадают ни в какой известный профиль! Даже для передвижения по Сети у него были какие-то... "вычитающие" алгоритмы, что ли? Ты знаешь, что это такое?

- Только в самом примитивном приложении, - покачал головой Басс. - Для стеганографии. Скажем, ты посылаешь кому-то текст. Но основное, скрытое сообщение содержится не в словах, а в пробелах между ними. Число пробелов в одной строке - один символ, число пробелов в другой - следующий символ. Наверное, при больших объемах данных так можно спрятать и скрипт целого распределенного искина.

"Это даже покруче будет, чем та нетварь, которая в Музее обитает, - добавил Басс про себя. Если он весь состоит из обрывков пустоты, а не из обрывков кода, его не засечешь так запросто. За такую шкурку Марек бы у меня поплясал...".

Его собственный Червь Счастья опять побледнел на фоне того богатства, которое немец спустил в унитаз. Аппетит пропал, настроение вернулось к творческому пессимизму: скальпель интеллекта снова заработал. "Еще неизвестно, взломал бы ты этого Ригеля или он тебя, - заметил внутренний собеседник. - Займись-ка лучше собственными червями."

- Ладно, мне пора. - Басс резко встал и направился к вентиляционному тоннелю. Отто бросился наперерез, схватил за локоть.

- Так ты мне ничего не посоветуешь?

Советовать было нечего. В каком виде ленточный искин мог бы вернуться, если бы выжил? Гадать без толку. Поможет ли ассоциативный тест, которому Отто научился у японца? Басс вытащил из кармана "волшебный календарь". На экранчике снова горел стишок про зверей. А ведь если календарь составлен искином...

- Ты не очень-то надейся на игры со стишками, - наконец произнес он.

- А как же мне... Он ведь может и человеческое тело захватить!

- Чушь. Даже если он выжил... Я бы на его месте в Сеть свалил, там диким искинам раздолье.

- Ну а вдруг? Если он вернется, как я его отличу от человека?

Басс задумался. Глядя на Отто, очень хотелось сказать, что кроме тонкого ассоциативного мышления, человека отличает от машины лишь занудство.

Хотя нет, искин тоже может зациклиться на какой-нибудь задачке. Будет снова и снова искать недостающие данные, или кричать о том, что превышен лимит памяти в 2048 терабайт... А человек в такой ситуации скорее проявит неисправимый идиотизм, свяжет обрывки логической цепочки самым быстрым, самым глупым из всех возможных выводов, так что все вокруг обхохочутся.

Обхохочутся? Хм-м, а ведь это и есть отличительная реакция. Чисто человеческая, совершенно нелогичная - ну чему тут радоваться, если концы с концами не сходятся? Но человек смеется, потому что именно так он мобилизует ресурсы мозга! Тот, кто при встрече с непонятным лег и заплакал - тот давно уже вымер.

- Отличать можно по вкусу! - с серьезным видом заявил Басс. - Помнишь, как у нас в институте искусственную кровь отличали? Вкус, как у настоящей, а радости никакой.

На лице Отто отразилась напряженная работа мысли.

- Ты имеешь в виду биометрики? Инстинктивные реакции?

"Баг меня зарази, я опять забыл об этом", подумал Басс.

Если бы отсутствие у Отто чувства юмора приводило только к непониманию шуток, это было бы еще терпимо. Но его серьезность порой становилась просто заразительной и озадачивала самих шутников, открывая в их подколках совершенно неожиданные грани.

Как-то раз, еще в институте, знакомые медички пристали к Отто с вопросом, что лучше - любить или быть любимым. Они явно собирались повеселиться, наблюдая, как их фривольные шутки смутят нелюдимого немца. Отто же без всякого смущения ответил, что любить самому конечно лучше, поскольку мозг влюбленного выделяет эндорфины, улучшающие самочувствие. В то время как человек, которого любит кто-то другой, лишен подобной тонизации и вынужден прибегать к помощи дополнительных средств. Ни одна из девушек, окруживших в тот момент немца, не смогла засмеяться - столь глубок и в то же время очевиден был его ответ.

Может, в этой заразительной серьезности и состоял секрет выживания людей вроде Отто? Дарвин явно свалял дурака, игнорируя идею симбиоза. Может, тот, кто при встрече с неведомым впадал в депрессию, действительно вымер. Но тот, кто в этих случаях начинал доставать окружающих своим занудством... Даже если сейчас уйти, вопросы Отто все равно будут крутиться в голове.

Биометрический тест? Ну да, человека лучше всего отличает от машины именно биология. Но сколько сейчас людей с самыми разными имплантами и генетическими переделками! Взять того же Тисиму и его жаберных соотечественников. Зеленая кровь морских червей, пониженная температура за счет замедления метаболизма. Лягушачья кожа, дельфиньи глаза с дырявыми зрачками... Не говоря уже об особенностях дыхания.

Вот если совместить биометрический тест с лингвистическим... Память тут же подбросила яркую картинку из прошлого: пьяные русские отпихивают от себя роботов и полицейских, выкрикивая загадочное слово "нетро", которое все знают, но никто не понимает. А потом один из них, сидя на тротуаре, неожиданно связно объясняет Бассу феномен нейроблоков - особых паттернов мозговой активности, которые возникают у скриптунов от долгой работы с искинами. Басс даже присел тогда рядом на расстеленную ряс-палатку русского, и они еще целый час обсуждали методы борьбы с этими нейроблоками, делающими людей похожими на машины.

- Тест Тюрина... - начал Басс, но тут же осекся.

Шитый Баг! Отто не пьет! Да и сам Басс завязал, с тех пор как стал летать на скате. Хороши они будут, если станут алкоголиками по прихоти какого-то ленточного червя!

К тому же у русских, давно практикующих такие тесты, наверняка уже выработался иммунитет. А японцы, наоборот, с полстакана напиваются до белых хризантем.

...тебе не подходит, - закончил он после паузы. - Так что продолжай пока тестировать своими поэтическими играми. А еще лучше - играй в Го.

- Но я не умею... Может, лучше шахматы?

- Шахматами выявляют евреев-аутистов, а не искины. Спроси у Тисимы, он тебе объяснит разницу. И научит играть заодно. Все японские мусорщики умеют играть в Го.

Из тоннеля повеяло сыростью. Басс прислушался. Так и есть - снаружи шел санитарный дождь. Теперь придется не только лететь, но и плыть: некоторые из вентиляционных тоннелей Горы служили еще и водостоками.

- Тисима в последнее время редко бывает, - вздохнул Отто. - Говорят, у побережья Японии-17 появились медузы размером со стиральную машину.

- Ничего удивительного. Сами японцы - это люди размером с холодильник.

Отто снова наморщил лоб, не врубаясь. "Бесполезно", подумал Басс. Он быстро лег на скат, придал лицу самое оптимистичное выражение и обернулся к Отто.

- Ты, главное, не паникуй. Сдох он скорей всего.

Отто вяло улыбнулся.

- Спасибо, Базель... Вот поболтал с тобой, вроде и полегче стало. Слушай, а долго учиться?

- Чему?

- В Го играть.

- До третьего дана дойдешь и хватит, - уклончиво ответил Басс. И не дожидаясь, пока Отто закроет люк, рванул вперед по тоннелю.

Обернулся он лишь на развилке. Залитая пластиком решетка светилась позади мелкими розовыми клетками, как игральная доска с оборванными краями.

Из тоннеля, ведущего наверх, полилась мыльная вода с любимым запахом старой мэрши.

"Убивал бы этих органических дизайнеров". Басс закрыл глаза, перевел скат в режим автопилота и попытался внушить себе, что он - термит в своей естественной среде обитания.

Увы, слиться с окружающим миром и ощутить его гармонию в этот раз не удалось. Воображение упорно рисовало задний проход кита, обожравшегося кувшинкой лекарственной.




НАЧАЛО || ДАЛЬШЕ